Вырождение → ---
ВЫРОЖДЕНИЕ

Разрушенный город... Кроваво-алое небо... Жгущий солнечный свет... И бесконечная пустота.
Тишина угнетала его, усталость и жажда мучили ослабленное тело, но он продолжал идти.
Зачем он цепляется за эту жизнь?.. В ней осталось так ничтожно мало.
Но усилием воли он заставляет себя сделать шаг, еще и еще один. Хотя ноги уже не слушаются, а жуткая картина повторяется снова и снова, точно бесконечный кошмар.
Разрушенный город... Глаза болят от яркого солнечного света. Щурясь, он пытается разглядеть что-нибудь живое в этом бетонном кладбище, что некогда было столицей. В этой братской могиле под грудой камня, битого стекла, почерневшего кирпича и ржавого метала.
Но среди руин ничего и никого не видно...
Живых в этом городе-призраке нет. Как и в предыдущем. Похоже только он смог выжить. Он единственный из сотен тысяч продолжает жить, бороться и идти.
Он ходил по кругу, несомненно. Яркий солнечный свет режет глаза, жара сводит сума, а воспаленный мозг дурачит, обманывает чувства болезненными галлюцинациями, кошмарными миражами.
Иногда он видит свою семью в тот последний, проклятый день, когда на мир обрушился огненный дождь. Мама, красивая в новом черном платье, тянет к нему руки, но не успевает поймать. Папа, схватив Софью куда-то бежит. А затем та часть площади, где стоят родные, внезапно, со страшным грохотом, уходит под землю.
Иногда он видит незнакомых людей, что умирали от страшных ожогов, слепли от яркой вспышки неземного света. Они все кричат и зовут родных, корчатся в муках и плачут.
Иной раз он оказывается в самом центре обезумевшей толпы и та сминает его под собой. Запах пота, крови и смерти разлиты в утреннем воздухе.
«Ради чего я живу? Все давно умерли…»
Крики и слезы снова и снова всплывают в его памяти, вопли ужаса и отчаяния преследуют его бесплотным эхом. Страшный запах крови, запах смерти, что витает повсюду и стелился по земле едким незримым туманом - выворачивает душу наизнанку.
Руины сменялись руинами, и повсюду мертвые, погребённые под завалами или погибшие от болезней, жажды и голода. Живых нет…
Конечно, в нескольких обратившихся в свалку городах все еще тлеет огонек жизни. Но то была страшная дикая жизнь, полная боли и отчаяния...
«Лучше бы я умер.… Вместе со всеми, умер…»
Он упал на раскаленную землю, укрытую песком, железными балками и растрескавшимися бетонными плитами, поднял глаза к небу, странному для человеческих глаз, кровавому небу, что дышало, как и все вокруг него, смертью...
Он посмотрел на яркое, смертоносное солнце, готовившееся сжечь в своем гневном, прощальном поцелуе все существующее, чтобы затем, через какое-то время, возродить жизнь из праха. Начать мир с нуля, так сказать. В новой попытке что-то исправить, а что-то изменить. Оно было огромным, ярко-красным, как пламя в очаге и висело низко над горизонтом.
– Тебе лучше видно... Оттуда, – прошептал он сухими, запекшимися от крови губами и улыбнулся.
Это была улыбка безумца, хлебнувшего в избытке горя и познавшего страх утраты. Безумца, доведенного до крайней степени отчаяния и готового на все, лишь бы избавиться, наконец, от своих мучений.
Пошатываясь, он встал на ноги и побрел дальше.
Рубашка на нем превратилась в серые лохмотья, ботинки затоптались, штаны затерлись до дыр... Но он не ощущал холода, забыл о голоде и о жажде.
Он брел через руины очередного города, мимо пустующих огрызков высотных домов, что громоздились над кровавым горизонтом словно обелиски.
Он брел беспрерывно, спотыкался, поднимался и снова начинал идти. Навстречу чему-то… Но что он ищет на этом жутком кладбище? О чем просит яростные Небеса? Чего он ждет?
Ступив на треснутый асфальт, побитые пласты, беспорядочно наваленные друг на друга, он ощутил дрожь под ногами. Внезапно зыбкая серая груда, разверзлась под ним. Не успел он, и вскрикнуть, как уже летел куда-то в темноту, в недра разрушенного города.
Он все падал и падал, но как-то неестественно медленно, словно бы кто-то нарочно замедлил скорость кадра... Полет в темноту завершился ударом. Глухим, но громким. Сквозь звон в ушах он уловил хруст под спиной. Вспышка дикой боли прошила его насквозь и, на миг, он ослеп и оглох, проваливаясь в блаженное небытие.
Наконец-то? Милосердная смерть? Смерть, что не пощадила его, не даровала забвения ни от первой солнечной вспышки, слизавшего с мировой карты большую часть городов, ни от мучительного голода, ни от болезненного мора, косившего людские жизни налево и направо.
Смерть... она словно обходила его, или возможно почему-то жалела? Жалела или ненавидела? Ведь он страдал… Страдал так, как не должно ни одно живое существо! Долгие, мучительные дни он непрерывно шел куда-то и все не мог понять, почему до сих пор дышит... Но твердо знал – отведенное ему время подходит к концу.

Мальчик проснулся от жуткой вони. Пахло так, словно под его носом жгли столетний мусор. А может это запах гниющего заживо города? Трудно сказать.
Он закашлялся, с трудом отплевывая кровь.
Глаза почти ничего не различали во мраке, руки и ноги не шевелились. От малейшего напряжения все тело пробивала такая боль, что из груди вырывался жуткий, хриплый вой. Похоже, он сломал позвоночник, или может ребра. Но даже после такого увечья, он мог дышать. Похоже, смерть его все-таки ненавидит…
Ироничная усмешка скривила красные от крови губы. Смерть его ненавидит!.. Он забрал всех близких, родных и друзей. Всех кого мальчик знал и любил. Только вот его пощадил! Оставил одного слоняться по руинам вымирающей цивилизации. Как жестоко…
“Ну, где же ты?! Приходи скорее, я уже заждался!”
Из дальнего угла раздался глухой шорох, затем тихий рокот и долгий скрежет, точно кто-то царапал железной палкой лист метала.
– Кто здесь? – потребовал мальчик так громко, как только смог, но тут же захлебнулся кашлем и стал плеваться кровью.
Казалось вот-вот и легкие его взорвуться от напряжения.
Рычание и шорох повторились.
– Кто здесь? – простонал мальчик. Старательно глотая воздух воспалившимися легкими.
Он хотел узнать, что было источником странных звуков, но темнота так крепко обняла его, что ему едва удалось различить свои ноги.
Внизу было сыро, холодно и темно. Так темно, что поневоле начинаешь паниковать. Должно быть, он и впрямь провалился под землю. В старую городскую канализацию, а может заброшенную шахту метро или в одно из тех подземных укрытий, что не спасли ни единого человека, сварив многих живьем в своих бетонных и стальных чревах, похоронили заживо под каменными глыбами далеко от наземного мира.
Все эти ирригации, бункеры, шахты, куда эвакуировали мирное население и военных, оказались совершено бесполезными и не спасли от волны последовавшего за первой вспышкой пекла.
– Кто?.. – мальчик снова захлебнулся и умолк.
Вокруг стоял вязкий запах крови, гнили, гари и еще чего-то. Какой-то странный аромат пробивался сквозь едкий смрад подземелья. Что-то беспокойное витало в пустом, черном пространстве, оно напоминало мальчику запах озона, дыма и смерти. Такое нелепое сочетание, что оно казалось очередной игрой воспаленного ума.
Мальчик ощущал чужое пристальное внимание. Что-то следило за ним из мрака. Но что?
Шелест и шуршание повторились теперь уже ближе, но он по-прежнему не видел ничего, кроме первозданной темноты.
Мальчик сощурился, напряг зрение и тогда... Два светло-золотых пятна, два тусклых фонарных светлячка, озарили мрак ярким холодным светом.
Это были глаза... Необычайные большие, раскосые и страшные глаза...
В них не было ничего человеческого, ничего сожалеющего или разумного. Сплошная непроглядная пучина и зверский, непобедимый голод! Это были глаза прирожденного хищника.
Они взирали на него из мрака, разглядывали, изучали.
Помутненное от боли сознание мальчика раскалённым гвоздем пронзил ужас. Отчаянный, почти звериный ужас. Должно быть, так чувствует себя заплутавшая в лесу овца, встретившись с голодным волком.
Мальчик не хотел умирать так, одиноким, во мраке и от лап и клыков неведомого голодного чудовища.
Он думал, что уже разучился так сильно бояться, думал, что боль, горе и печаль порядочно закалили его сердце. Но нет... Оказывается он, по-прежнему боится смерти!
Страх сводил мальчика с ума, сердцебиение участилось и кровотечение усилилось. Исход его жизни был предрешен, если мальчик не погибнет в пасти загадочной подземной твари, то скоро истечет кровью. Ждать осталось не долго. В конце концов, Смерть придет и за ним, как пришла за отцом, матерью и младшей сестрой.
«Что за бесславный конец ждет меня? Почему я не могу умереть нормально?! Как все…»
Глаза горели тускло, ровно как лампочки, в них не было ни зла, ни добра, только смутное понимание. Существо, чем бы оно не было, понимало что происходит, что названный гость – разумное существо, что он умирает и ему нужна помощь, но у него были свои виды на несчастного раненого и забитого беженца, угодившего в самую настоящую бездну.
– Мне все равно! Делай что хочешь! – это был крик отчаяния и поражения. Ведь, говоря по правде, мальчик был обречен с самого начала своего пути.
Он не искал что-то определенное, он не ждал кого-то особенного, он просто существовал. Влачил жалкие крохи своей догоравшей жизни и ждал скорой кончины. Как все.
Внезапная мысль яростной молнией пронеслась в его голове, распорола затуманенное сознание. Мысль не принадлежала мальчику. Она была чужой и не понятной. Мысль-образ странным образом успокоили его. И тогда глаза, эти страшные кольца темноты и света, стали приближаться к мальчику. Неизвестная науке тварь ступала медленно, но уверенно. Она передвигалась по обломкам труб, стенам, полу и по потолку. Тварь шла к нему из бездонного туннеля, из сердца мрака.
Но раненый не мог разлить черты приближающегося существа, только глаза, и то потому, что они фосфоресцировали, как у кота.
Смрадное дыхание подняло в мальчике новый приступ тошноты, скрутило желудок. Он закашлял, поперхнулся кровью и распластался на бетонной плите, к которой был приколочен сломанной рукой и огрызком металлического стержня пронзившего предплечье насквозь.
Безымянная тварь наблюдала за его конвульсиями без жалости, без каких либо других чувств.
Остановившись в стороне, оно стало ждать чего-то... Только вот чего? Особого приглашения на обед?
«Хватит издеваться над покойником?».
«Ты еще жив. Но, если ты так боишься смерти, тогда стань бессмертным?».
Это была шальная мысль. Не его мысль. Чья-то чужая воля заставила прозвучать в голове эту странную фразу, и несколько раз эхом повторила ее.
Мальчик замер, пристыв взглядом к золотистым глазам, не людским, но и не звериным, чудовищным древним очам, горевшим чудовищным огнем, и наконец, заметил, что, помимо яростного голода в них томится боль... Боль одиночества.
Время. Несказанно долгое время оно есть, оно существует, и оно скиталось, как и мальчик по бесконечной пустоте… Многие века оно жило вдали от людских глаз, и вот, настал час, и оно выбралось из недр умирающей земли. Немыслимо древнее, невозможно чужое и невыразимо одинокое.
Неужели это чудовище единственное в своем виде? Последнее из неизвестного, давнего рода?
Когда-то мальчик и сам страшно опасался стать таким, последним из своего рода. Боялся выжить вопреки тому, что все знакомые и близкие кругом умирали, жуткой и мучительной или относительно мирной смертью.
«Тогда ты не будешь сам», - заверила его чужая воля.
Голос в его голове говорил также как и он, но возможно это был голос чудовища, что ждало чего-то, глядя на него из мрака? А возможно мальчик просто сходит с ума от тяжелых ран.
«Бессмертное дитя, что так отчаянно цепляется за жизнь. Я дарую тебе вечность!» – с этими словами золотые огни приблизились вплотную.
Что-то большое, нависало над ним, но он не мог видеть его глазами, но ощущал, каким-то внутренним чувством.
За вспышкой страха последовал болезненный укол. Что-то вспороло кожу мальчику, проникая глубоко в плоть, добавив к его многочисленным ранам с десяток новых. Острые шипы впились в тонкую кожу, разодрав шею и плечо, правую руку и верхнюю часть грудной клетки.
Шипы вошли глубоко в его плоть, и слепящая боль пронзила мглу полузабытья.
С тем, как кровь все сильнее сочилась из свежих ран, мальчик ощущал загадочное существо все ярче. Его внутренняя тьма заполнялась невидимым светом. И вскоре чудовище предстало перед раненым во всей своей красе и великолепии.
Оно было и, правда огромным, более пяти метров длинной, и оно определенно не было человеком. Совершено не походило на человека, ни обликом, ни формой, ни сознанием.
Чудовище не было далеким родственником человеческого рода, не было оно и предком допотопным динозаврам…
Нет, оно - нечто исконно древнее, нечто забытое и утраченное в веках.
Монстр? Чудовище? Нет... Не просто чудовище. Оно было уродливо и кошмарно, это правда. У него были сотни острых клыков, крепкий изогнутый скелет и безобразно длинные конечности. Но вопреки всему этому вопиющему уродству, мальчик больше не мог называть существо - чудовищем.
Что-то, что жило параллельно с людьми все это время и чего они не замечали в своей поспешной бренной жизни, пока сама жизнь не решила остановиться, расставив все точки над «i».
Оно пило его кровь? От страшной догадки внутри все похолодело.
Существо жадно проглатывало каждую каплю, каждую крупицу его жизни, струящейся по вздутым венам.
И когда мальчик осознал, что скоро настанет и его черед уходить, выпитую кровь впрыснули в его жилы, с устрашающей скоростью. Она жгла, точно пламя, проникая в каждую его клеточку, в каждую конечность избитого тела. Вливалась в тяжелую голову и в ноющее сердце бурным потоком. Казалось вот-вот и мальчик вспыхнет, точно сноп сена и сгорит дотла.
Крик дикой боли сокрушил тьму, долгим эхом прокатился по лабиринту заброшенной шахты.
Чем горячее становилась эта «новая» кровь в мальчике, закипая точно гейзер в венах несчастного, тем явственнее становились очертания существа, нависавшего над ним.
Его безобразное тело словно бы подсвечивало что-то, неясный тусклый огонек, что с каждым мгновением становился все ярче, все яснее. Невидимый до этого мгновения другой источник света, другой внутренний свет, исходивший от самого существа.
Теперь он мог видеть его, мог до мельчайшей детали его рассмотреть.
Оно и, правда, было ужасно. Вытянутая широченная пасть, походившая на череп собаки большая голова, и сам его массивный скелет с сильно выпиравшими многочисленными ребрами, были обтянуты серой плотной шкурой.
Его крепкие лапы и острые, изогнутые, когти пробивали и камень и землю, легко зацепившись за бетонную плиту, к которой был приколочен ничтожно слабый, тщедушный по сравнению с чудовищем, мальчик.
Оно, а вернее он, больше не пил его кровь, не опустошал сосуд хрупкой жизни, а наоборот вливал в вены другую, смешенную с чужеродной субстанцией кровь.
Она обжигала, но дарила покой. Едкий страх исчезал, боль проходить.
Новая кровь пульсировала в жилах мальчика, с каждым ударом разгоняя сердце, она нагревалась, изменяла свой состав и меняла структуру его тела.
Ужасная, невероятно быстрая метаморфоза преобразила его, «перекроила» смертную плоть и сознание по новому образцу.
Постепенно превращение завершилось. Наконец мальчику стало легче дышать, а сознание прояснилось.
Теперь мальчик все видел, и все понимал. Мир приобретал для него другой смысл, а жизнь другие краски.
Теперь мальчик знал, что за странный криптид спас его. Знание вырезало, прожгло в его уме переливание крови.
Таких как это существо когда-то было много, и жили они совсем не так как люди, а в мире и гармонии, хоть и были чудовищами.
Но однажды все изменилось. Нечто загнало их глубоко под землю, прогнало из наружного мира, и они научились жить, прячась от людей, и прочего наземного зверья веками.
Они единственные могли бы пережить ту страшную участь, что приготовило миру Солнце.
Но, по какой-то причине они не стали возвращаться. И теперь подземные чудовища также как и прочие живые существа - исчезнут в бездне времен, всеми забытые.
Возможно, даровавшее ему свою память и мудрость существо не было последним из своего рода, но оно действительно было одиноко.
Даже теперь, в мире без людей, таким как оно, нету места.
"Тогда попробуй создать другой мир, другое место, где такие, как ты могли бы жить" – предложил вкрадчивый голос.
Существо шумно вздохнуло. Огромные золотые глаза победоносно блеснули, частокол клыков глухо проскрежетал в громадной пасти.
– Заново возродить мир? – переспросил мальчик, незаметно улыбаясь.
Безымянный хотел съесть его, когда учуял запах, когда голод и жажда, накопившаяся в нем за много-много дней, пробудились. Но передумало…
Зачем убивать, если можно спасти? Зачем бесславно умирать, если можно продолжать жить в чужой памяти?
Золотые глаза блеснули над лицом мальчика, пока когти с треском расчесывали камень.
Сколько бы не было у чудовища конечностей, они больше не выдерживали вес могучего тела. Жизнь покидала его…
"Я дал тебе жизнь… Проживи ее за двоих"
– Да, я знаю... – ответил мальчик ровным голосом.
Он был уверен и спокоен, так как никогда еще в своей жизни.
"Ты станешь особенным. Твой вид тебя прокляст и изгонит".
Мальчик и так знал это. Понимал, что теперь, когда он пораднился с чудовищем ему больше нет места среди людей. Возможно, родные все равно приняли бы его в семью. Вот только у него больше нет ни родителей, ни друзей. Пологаться можно только на себя.
– Я всегда буду благодарен тебе за спасение. Я буду ценить твою жертву. Твою жизнь. Твой дар.
Мальчик не врал чудовищу, но и не заверял, что все сделает правильно, что станет героем, что совершит подвиг. Нет. Он просто обещал жить, не более того.
Это существо, кем бы оно ни было, и откуда бы ни пришло - из недр земли, из потустороннего мира, с другой планеты, кто бы ни создал, породил или призвал его - оно сегодня отдало свою жизнь другому созданию, совершено безвозмездно.
"Тогда живи... Живи вечно..."
Свет в больших глазах померк. Связь, что была возведена, точно канатный мостик, между разумами - прервалась.
Мальчик хотел было поддержать существо, но скелетоподобное, громадное тело с грохотом завалилось на влажный от воды и пролитой крови пол.
Оно умирало. Дыхание с хрипами вырывалось из широкой груди. Свет в глазах померк.
Мальчик вырвал руку, что была приколочена к разбитой платформе, рванул ее на себя не страшась пролить лишнюю каплю крови.
На этот раз он боли не было, а рана, небольшой светящийся рубец на предплечье, тут же затянулась.
Поразительная способность к самовосстановлению передалась мальчику в наследство от хищного, но разумного гиганта, что на заре времен был сослан в бездну.
Мальчик покрутил рукой перед глазами, затем опустил взгляд на спасшее его чудовище.
Он не радовался ново обретенной силе. Ему предстояло оплакать очередную смерть…
Мальчик опустился на землю и осторожно обнял темно-серого исполина за ту часть тела, что была похожа на плечи и торс.
Чудовище застонало глухо и надрывисто, и лабиринт подземелья сотряс гром протяжного эхо.
Оно умерло… Мальчик медленно отстранился от чудовища. Он был спокоен и решителен, словно гладиатор перед выходом на арену.
В чудовище больше не ощущалось ничего, яростного, грозного или пугающего. Не казался оно и мерзким или злым.
– Спи спокойно, друг мой, – холодной ладонью мальчик накрыл огромные черные глаза.
Он знал, что существо, наконец, обрело заслуженный мир и покой. Оно больше не будет одиноким и отверженным. Чудовище прожило свою мучительно длинную жизнь не напрасно. Оно дало начало новой жизни.
Мальчик поднялся с сырой холодной земли, прозябавшей от пещерного холода, в то время как ее поверхность сгорала от нестерпимой жары.
Смахнув с лица липкие от пота и крови волосы, он сжал свою руку, ощущая как кровь струиться по ее жилам.
Он обрел то, о чем никогда не просил... Бессмертие.
Теперь, даже если последний выживший из рода людского умрет в лучах смертоносного Солнца, разумные существа не исчезнут с лица настрадавшейся Земли. Вымерший мир населит новый вид и возможно он никогда не повторит ошибки предков. Не пульнет в звезду капсулой с опасными отходами, не засорит океан нефтепродуктами, не истребит семьдесят процентов живых видов. Возможно в этот раз они сделают все правильно.
Глаза мальчика вспыхнули алым светом. Он холодно улыбнулся и, закинув голову вверх, решительно посмотрел на далекую узкую полосу обожженного неба.
Теперь, когда у него есть ради чего жить и за что бороться…Теперь, когда бесцельное существование обрело новый смысл, он знал, что никогда по-настоящему не был одинок.
– Я продолжу твое дело...


«    Октябрь 2014    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
 
повелитель, повелитель интеллекта | Интернет магазины обуви еще на сайте.